эссе на тему венера миловская вечный символ женской красоты

Глава 2 ЛУНАЧАРСКИЙ И ПЛЕХАНОВ - Луначарский Анатолий Васильевич

Владельцы сайта Михаил Ягих

Глава 2 ЛУНАЧАРСКИЙ И ПЛЕХАНОВ

Если жизненный и творческий путь Луначарского был извилистым, отмеченным отклонениями от марксизма, то Плеханов является более цельной личностью. Он дал блестящие образцы марксистского анализа различных явлений духовной жизни общества в России и на Западе. Марксистская убежденность позволяла ему с законным презрением смотреть на различные ухищрения буржуазной философии и давать решительный отпор различным попыткам сконструировать «позитивные учения» на базе идеализма. При этом Плеханов был чужд кастовости и односторонности, выступал противником материализма вульгарного типа. В философском наследии Фейербаха, Гегеля, французских энциклопедистов он находил немало полезного и поучительного для марксизма. Воспитанный на трудах Белинского, Добролюбова, Чернышевского, Герцена, Писарева, Плеханов первый с марксистских позиций раскрыл их историческое значение. И если Плеханов допускал ошибки в области философии (например, теория иероглифов), то это были его ошибки, его заблуждения, а не следствие какого-либо постороннего идеологического влияния.

С Луначарским дело обстояло несколько иначе. Анализ его мировоззрения непременно предполагает рассмотрение отношения Луначарского к Авенариусу, затем к Богданову, всего процесса его освобождения от влияния идеалистической философии. Однако было бы серьезной ошибкой считать Луначарского только последователем эмпириокритицизма, только переносчиком на русскую почву этой идеалистической системы. Сопоставление его взглядов со взглядами Авенариуса и Богданова, с одной стороны, и Плеханова — с другой, важно прежде всего не для установления факта влияния (оно, это влияние, было, но им не исчерпывается вопрос), а для определения творческой эволюции Луначарского. Он был более непосредственен и восприимчив, чем Плеханов и Богданов, чьяортодоксальность, нетерпимость к чужому мнению, при всех принципиальных различиях между ними, приводила подчас обоих авторов к догматизму. Что касается Луначарского, то какие бы существенные ошибки он ни допускал, в каких бы грехах его ни обвиняли, догматизм был ему органически чужд. Именно принципиальный антидогматизм Луначарского был весьма убедительным залогом его «выздоровления» как в политическом, так и в философском отношении.

К 1902 году, т. е. ко времени появления в печати первых работ Луначарского, Плеханов уже создал свои наиболее значительные труды в области философии, научного социализма, эстетики. Авторитет его в международном рабочем движении был весьма велик. «За 20 лет, 1883—1903, — писал В. И. Ленин о Плеханове,— он дал массу превосходных сочинений, особенно против оппортунистов, махистов, народников» .

На II съезде РСДРП (июль 1903 года) Плеханов поддержал Ленина и тем самым способствовал победе большевиков, но вскоре после съезда перешел на меньшевистские позиции. Однако известно, что и в последующие годы решительного размежевания и тактической борьбы с Плехановым-меньшевиком Ленин продолжал высоко ценить его теоретические работы, считал, что они «остаются прочным приобретением с.-д. всей России», что «нельзя стать сознательным, настоящим коммунистом без того, чтобы изучать — именно изучать — все, написанное Плехановым но философии» .

Напомнить об этих ленинских высказываниях полезно, потому что до сих пор не преодолена инерция того пренебрежительного отношения к Г. В. Плеханову, которая сложилась в 30-х годах и продолжалась длительное время, до середины 50-х годов  . Действительные ошибки Плеханова преувеличивались, а заслуги его в пропаганде и развитии марксизма, в борьбе против бернштейнианства, «легального» марксизма, махизма и ликвидаторства замалчивались. Судьба философского наследия Плехановав этом смысле напоминает судьбу Луначарского: потребовались долгие годы, чтобы изменилось отношение к двум выдающимся представителям марксистской мысли, чтобы началось объективное изучение их вклада в сокровищницу отечественной культуры.

Деятельность Плеханова — теоретика, выдающегося представителя марксистского искусствоведения — протекала по трем путям. Во-первых, он обратился к тем домарксистским мыслителям, которые всего более занимались литературой и искусством. Классический немецкий идеализм (Гегель, Фихте, Шеллинг, Кант), французский метафизический материализм XVIII века (Дидро, Гельвеций, Гольбах), русский материализм революционных демократов явились для него тем благодатным материалом, который он широко вводил в научный оборот и критически перерабатывал его. Во-вторых, Плеханов в «Письмах без адреса» на основе обширных этнографических изысканий впервые материалистически разработал вопрос о происхождении искусства на ранних этапах развития человеческого общества. Отбросив всевозможные мистические и вульгарно-социологические теории, он показал, что источником искусства был труд, а стимулом — общественные потребности человека. В-третьих, Плеханов дал образцы конкретного изучения отдельных эпох в творческом развитии человечества (например, искусство французской революции ХVIII века) и отдельных значительных представителей литературы и искусства в России и на Западе (Л. Н. Толстой, Генрик Ибсен, писатели-народники).

Плеханов тяготел к исследованию генезиса искусства. Собственно художественную сторону произведения—язык, стиль, сюжет и т. п.— он обычно не рассматривал потому лишь, что эти проблемы его мало интересовали. Впрочем, и Луначарский мало занимался вопросами художественного мастерства в чистом виде. Но когда возникала необходимость, Плеханов представал во всеоружии знаний, обнаруживал топкое художественное чутье и ту замечательную свободу суждений, которая сразу же покорила Луначарского. Эстетическая система Плеханова не исключает поэтику — в частном значении этого слова,— просто она не была у него подробно разработана по сравнению с вопросами социологии художественного творчества.

source